Рецензии (и мысли вслух)

"Стихи Анны Барковой"

   Начал читать стихи из книжки, в которой собраны поэты XX века. Первых авторов «пролетел». «Летел» бы, наверное, и дальше, если бы меня не затормозили стихи Анны Барковой. Они мне стали понятны, ковырнули что-то в сердечке. Посмотрел биографию поэтессы в конце книги. Ужас, по политическим обвинениям женщина отсидела в лагерях 22 года!

 

Опять казарменное платье,

Казённый показной уют,

Опять казённые кровати –

Для умирающих приют.

 

   Это она написала, будучи в заключении во второй раз: «Опять…» Читаю и поражаюсь нашей карательной системе - вот уж действительно разработана на века! - консервативна, статична. «Показной уют» - сколько показухи в наших колониях! «Показухи», которая пускает пыль в глаза, чтобы убедить гражданское общество в том, что в наших тюрьмах закон и порядок, соблюдение прав человека, не плохие, а даже отличные условия для содержания заключенных.

    Как же точна строчка «Для умирающих приют». Временами и я так себя называю «живым мертвецом» - вроде бы живой, и вижу, и слышу, и чувствую, а изменить ничего не в силах, поменять ничего не могу, повлиять на что-либо не в состоянии.

 

  Вот так для себя я усвоил этот стих: человек, попадающий между жерновами карательной машины государства, ощущает себя здесь «живым мертвецом». В первые годы своего срока, глядя на происходящий вокруг меня беспредел, вспоминая, что конца этим бесчисленным дням за долгими годами не видно, я ощущал себя «живым мертвецом».

 

«Расплющило и в грязь вдавило

Меня тупое колесо…»

 

  Это сейчас, когда срок неумолимо приближается к концу, я чувствую себя веселее!

 

Меня и после наказанья,

Как видно, наказанье ждёт.

Поймёшь ли ты мои терзанья

У неоткрывшихся ворот?

 

  Я этот стих Анны Барковой осмыслил по-своему. В те годы окончание срока заключённого могло означать новый срок: неугодным власти просто его продляли, накинув сверху ещё несколько годков. Поэтому ворота лагеря перед освобождающимися частенько не открывались.

 

«Расплющило и в грязь вдавило

Меня тупое колесо…

Сидеть бы в кабаке унылом

Алкоголичкой Пикассо.

 

    В этом четверостишии поэтесса говорит, что «тупое колесо» карательной машины, годы, проведённые в лагере – они расплющили и втоптали в грязь Барковскую. Силы, чтобы бороться и сопротивляться системе, иссякли. И она, колеблясь в своей правоте, в возможности торжества справедливости, пишет, что, может быть, проще не сопротивляться течению, а сдаться и «Сидеть … в кабаке унылом / Алкоголичкой Пикассо» - зато на свободе.