Эссе

"Лариса Рейснер  и Николай Гумилёв"

   В журнале «Смена» за июль 2011 г. прочитал работу Светланы Бестужевой - Лады под названием «Женщина с мёртвым сердцем».

     Смотрю на фотографию Ларисы Рейснер. Черно - белая - у неё есть свойство скрывать как достоинства, так и недостатки в облике человека. Смотришь - вроде бы обыкновенная женщина, ничего в ней особенного - и красивого, и некрасивого. Но в тексте о ней сказано совсем иначе: «Когда она проходила по улицам, казалось, что она несёт свою красоту как факел… Не было ни одного мужчины, который прошёл бы мимо, не заметив её, и каждый третий – статистика, точно мной установленная, - врывался в землю столбом и смотрел вслед». Так описывал Ларису Рейснер Вадим Андреев.

    Она родилась в благополучной семье, небедной, интеллигентной, знатной и родовитой, с претензией на древность. Соответствующее этому воспитание получила Лариса. С детства ей внушалось, что она «лучше, умнее, талантливее и красивее всех остальных». Социальное положение, воспитание и яркая внешность сделали своё дело: у неё были претензии, осознание достоинства своей внешности и осознание (понимание), как удовлетворить свои претензии, используя своё достоинство.

И что её потянуло в литературу? По отзывам современников-профессионалов, стихи её были «слабыми». Но она привыкла быть «первой, лучшей, единственной». Она осознавала свою красоту и умела ею пользоваться: «…красота самой поэтессы действовала сильнее, чем произносимые ею строки: аудитория рукоплескала».

    Прочитав историю знакомства и романтических отношений, я сделал вывод, что они не любили друг друга. Их встреча и последующие взаимоотношения носили случайный характер. Эта встреча – встреча двух тщеславий. Или гордости и тщеславия. Николай Гумилёв – «признанный поэт, герой войны и покоритель женских сердец» - увидев читающую со сцены стихи Ларису Рейснер, сказал: «Очень красива! Жаль, бездарна». Её стихи его не интересовали. Так скажу: «не цепляли» гениальностью, хотя, быть может, были в общем неплохими. По крайней мере, Гумилёв – «магистр любовных дел» - больше обратил внимание на внешность Рейснер, чем на её творчество.

А Лариса Рейснер? Наверное, Гумилёв нравился ей как обаятельный мужчина. Уже тем более он был известен как поэт. Я думаю: в той богемной среде начала 20 столетия было много симпатичных и талантливых… Но Гумилёв оказался единственным, кто посмел публично, глядя ей в глаза, произнести слова о её бездарности!

    Свою красоту Лариса воспринимала как некую данность. Гораздо важнее для неё было подтверждение её поэтического таланта. Ей рукоплескали, когда она стояла на сцене и читала свои стихи. Где-то в глубине души Лариса понимала, что её обаяние и красота играли в её успехе не последнюю роль (но как же не хочется об этом думать, мириться с этим, ведь она «первая, лучшая, единственная»!) Рейснер не хотела об этом задумываться, а публично ей об этом никто говорить не смел (кроме «беспощадной и злой» Зинаиды Гиппиус – «но она женщина, да к тому же ревнует к моей красоте» - возможно, так оправдывала это Рейснер).

   Гумилёв посмел. Признанный поэт, герой войны, дамский баловень, изнеженный вниманием публики – он, быть может, не придавал своим словам и толики той серьёзности, с которой его реплику выслушала Лариса.

    Впервые в жизни Лариса рыдала всю ночь напролёт. Она возненавидела обидчика до темноты в глазах? Ещё бы! Гумилёв мало не преклонился перед ней – он посмел поколебать её пьедестал, на котором стояла она, Рейснер. Он стал её тайной «занозой», которая постоянно зудела и причиняла мучительную боль. Рискну предположить, что она перечитывала его творения, хотела бывать там, где бывал он, общаться с теми людьми, с которыми общался он. Гумилёв стал её учителем, кумиром, богом … потому что, как не звучит это банально, разбил её сердце!

    Что такаяверсия событий не имеет право на существование? А как же «от любви до ненависти один шаг»?

Лариса «втюхивается» в Николая Гумилёва по самые предплечья своей поэтической натуры. Другого способа унять эту душевную пытку от травмы, нанесённой Гумилёвым, не было – как только признать его выше себя, вознести его до небес, «обожить» и «втрескаться» в свой идеал.

   В заключение этой части хочу только высказать предположение (немного забегая вперёд), что Лариска, как актриска, поначалу влюблялась со всей присущей ей страстью в каждого мужчину, которого выбирала себе (именно выбирала сама!) И так же мне «мерещится», что её дикая, необузданная страсть мгновенно гасла, как только она понимала, что её возлюбленный – сущая банальность (как ей казалось)! Покоритель Рейснер должен быть выше её во всём: в бурности, страстности, буйности, талантливости, успешности. Каждой женщине хочется следовать за своим мужчиной, быть ведомой, а не ведущей. Когда мужчина переставал соответствовать идеалу Рейснер, он становился для неё обыкновенным, «как все». Тогда она его покидала. Может быть, в этом заключена разгадка несчастливой личной жизни Рейснер? В таком случае она была обречена на одиночество в глубине души.

    Я заметил, что Бестужева - Лада выразилась так: «Ей повезло: Гумилёв ответил на её чувство. Это лишний раз доказывает, что ей его внимание было нужно больше, чем ему её. Гумилёв стал ухаживать за Рейснер поэтическим ухаживанием «по всем правилам». Лариса происходила не из того социального слоя, где возможны «банальные домогательства». Предложение руки и сердца, коими уже сполна была избалована Рейснер, здесь также бы поставили точку на продолжении романа. Но Гумилев ухаживал по - особенному, действительно, как прирождённый поэт. Гумилёв вернулся на фронт – это только усилило надрывность лирических отношений, продлило их связь, оттянув тот момент, когда переполнявшая их сердца страсть, взаимное влечение друг ко другу утихнут.

    Годы спустя Рейснер признавалась: «Никого не любила с такой болью, с таким желанием за него умереть, как его, поэта Гафиза, урода и мерзавца». Ошибалась Лариса: не любовь это была, а именно болезненное чувство, когда двое ненавидят друг друга и пылают друг к другу сладострастным влечением. В их отношениях было мало признаков настоящей любви. Это была не любовь, а душевный садомазохизм – страсть друг от друга страдать и причинять друг другу боль. «…В случае моей смерти все письма вернутся к Вам, и с ними то странное чувство, которое нас связывало, и такое похожее на любовь…»

  Конечно, разрыв между ними был неизбежен, и он произошёл. Бестужева - Лада не чужда предположению, что Рейснер потому и кинулась в политику, что с Гумилёвым произошёл разрыв. Мне кажется, что всё обстояло иначе. Романтические отношения Рейснер с Гумилёвым – один из полустанков на жизненном пути Ларисы. Поезд тронулся, и Гумилёв остался позади. Я думаю, что Лариса Рейснер за всю свою жизнь по-настоящему никого не любила. Может быть, влюблялась на короткое время, но не больше. Настоящая стихия, страсть Рейснер – революция. Лишь только революция могла удовлетворить все её желания: власть, хаос, кровь, анархия, риск, огонь, опасность. Гумилёв не соответствовал этим стихиям.