День длиною в десять лет. Роман

Роман «День длиною в десять лет»

Глава 9

"Заветные желания"

   На дворе начало июня, а погода нас так и не балует. С утра выступил густой туман. А в прошлые дни как? Вот-вот только разойдётся погодка утром, после обеда уже тучи, к вечеру – дождик. По радио «Мария» (здесь в промзоне его часто включают) говорили, что если первые два дня лета стоит пасмурная погода (вчера и сегодня она именно такая), «то лето будет сухим». Не знаю, посмотрим!

   Впервые вот за несколько месяцев хочу исполнить своё заветное желание лечь пораньше, хотя бы как все по отбою, и выспаться. Выспаться так, чтобы на следующее утро не чувствовать себя разбитым. Встать не по окрику дневального, а самому – медленно пробудиться, полежать с закрытыми глазами, плавно и по-доброму попрощаться со своим сном, и также плавно вынырнуть на поверхность, войти в реальность, но уже спокойным, уверенным, подготовленным ко всему.

  Так расписал, что можно подумать, что мне кто-то препятствует это сделать. Нет, никто не препятствует. Самое первое препятствие – я сам. Потом уже все другие причины. Изо дня в день на протяжении нескольких месяцев постоянно держу в голове: сегодня нужно лечь пораньше спать. И в сон неумолимо клонит ежеминутно, голова тяжёлая, думать не хочет, но как только подступает тот самый момент, когда нужно собираться в отряд, вдруг появляется какое-либо неотложное дело, вдруг голова перестаёт болеть, капризничать, ни с чего поднимается настроение. Как будто включается какой-то генератор, который был выключен целый день и заработал только теперь. Спрашиваешь самого себя как бы в оправдание: «Ну, что, хочешь спать?» и все члены, что ныли раньше, хором кричат: «Нет, давай ещё чуть-чуть посидим, посмотрим, поработаем – мы готовы!». Так проходит и десятый час, и одиннадцатый, и двенадцатый… Смотришь, уже и к часу ночи подходит, значит надо собираться на поверку. И хорошо для здоровья, если не вздумаешь вернуться работать до утра. Если вернулся, значит, пробудешь часов до четырёх-пяти. Потом поспишь до одиннадцатичасовой поверки, а там опять весь день наперекосяк, потому что толком и не выспался.

    Но сегодня совсем иное, сегодня надо проявить характер.

   Лично для меня начатое и законченное дело в один день – это удача! Чаще, к сожалению, случается, что проблему приходится решать целыми днями.

   Могу коротко обрисовать, как я решал вопрос с записью на длительное свидание. Сперва, чтобы вполне соблюсти логический алгоритм действия, я подошёл к старшему дневальному и попросил его записать меня на свидание. Он мне ответил, что с записью на июль я безнадёжно опоздал. Затем, чуть помедлив, с многозначительным взглядом и лисьей улыбкой, он произнёс:

    - Николаич! Безнадёжных ситуаций не бывает, можно поднапрячься и решить вопрос. Ты же знаешь: всё для тебя!

    Я уже давно научился настороженно относиться к подобным речам, не доверять этим «закидонам» как бы по доброте душевной, безвозмездным доброжелателям. Естественно, чтобы «напряжение» этого человека было успешнее, необходимо иметь нечто такое, что у меня в настоящий момент отсутствует.

   Следующий мой шаг – поход в кабинет начальника отряда. Кабинет от моего места находится в 10 метрах, то есть в 3 секундах ходьбы. Но для того, чтобы поход оказался удачным, необходимо выполнение одного наиважнейшего условия – присутствие этого должностного лица на рабочем месте.

    Через пару дней удача улыбнулась мне: я стоял «на ковре» перед начальником и излагал ему сложившуюся ситуацию. Разговор по обыкновению получился короткий: вежливо улыбнувшись мне, гражданин начальник сказал:

    - Зачем записываться? Насколько мне известно, у нас всегда теперь свободно.

    Я понял, что у человека в форме и без меня хватает кучи всяческих проблем, и какой-либо помощи от этого человека я не добьюсь. Но у меня оставалась ещё одна надежда – оперативник отряда.

  На досуге читал объявления о знакомствах. Обычно я равнодушно относился к «знакомствам». До некоторых пор. Слушал рассказы-байки на стороне, в которых заключённые бахвалились друг перед другом, какие они «молодцы», и какие они дуры – эти «бабы». На самом деле, «историй» подобного рода ходит невероятное количество. Но, в действительности, заключённых, которым, выражаясь арестантским языком, удалось «примазать» женщину на стороне, очень мало. Это обычный «мужичий трёп» в большинстве случаев. Кто-то треплется оттого, что просто любит общаться (а «женская» тема в мужских арестантских разговорах является доминирующей, привлекательной), кто-то оттого, что имеет природную страсть к сочинительству, вранью, «балдокрутству». Кто-то через эти истории пытается самоутвердиться, вырасти в собственных глазах, заиметь уважение окружающих (странно, но бывает и так!)

    Мне также известны случаи, когда заключённый знакомился с барышней по переписке. Чаще это, конечно, делается только из эгоистичных, потребительских соображений. Представьте, человек сидит в тюрьме, помощи ждать неоткуда – караул! Каких-либо морально-этических принципов, к сожалению, у большинства заключённых нет (или они им попросту незнакомы). И тут появляется возможность кого-нибудь «задурить» («жрать-то хочется!»)

  Меня всегда поражало, что для того, чтобы капитально «запудрить мозги» дамам, кавалерам особенно какого-то интеллекта не нужно было (может быть, причина этого в том, что и большинство дам особым интеллектом не блистало?) А если нужно охмурить действительно стоящую «заоху» и для этого требовалось писать блестящие, красивые романтические письма, то за некоторую мзду прибегали к «писателям» либо обладающим даром слова.

    На следующий день, с утра, я пробился в штаб, куда собирается на планёрку администрация, и где можно «поймать» оперативника. Однако желающих поговорить с ним оказалось много, а времени до начала планёрки – мало. Ожидающих попросили «очистить» холл на время планёрки. Я ушёл в барак с намерением через полчаса вернуться обратно. По истечении положенного времени я попросил «ключника» - зека, который открывает двери локальных участков – выпустить меня в штаб к оперативнику. Туповатая и ограниченная личность, стоявшая и нагловато издевательски покручивающая «золотым ключиком» по ту сторону забора, не хотела открывать калитку, ссылаясь на приказ «никого не выпускать». Наконец я убедил этого человека пустить меня на «пульт» к тому самому «регулировщику», отдавшему это указание. На «пульту» (это место ещё каланчой называют) я долго и безуспешно объяснял, зачем мне нужно сходить к оперативнику. В ответ я услышал только одно: «пшёл вон!». Я хотел было возразить, но регулировщик пригрозил, что закроет меня в клетку. Естественно, перспектива провести ближайшие несколько часов на жаре меня не обрадовала.

    Недавно из моего барака двое человек ходили на длительные свидания. Я, между прочим, поинтересовался у них «что да как». Они подтвердили слова начальника отряда, что комнаты свидания, действительно, стоят полупустые. Связано это с тем, что новый начальник колонии запретил длительные свидания с гражданскими подругами и заочными любовницами. По этой причине поток, посещающих нашу колонию, заметно поубавился. К оперативнику я так в тот день и не попал.