День длиною в десять лет. Роман

Роман «День длиною в десять лет»

Глава 21

«Ветер перемен»

   Вчера, 11 апреля, перед самой работой меня вызвали в спецотдел. Я был в недоумении: извещение о назначении даты суда придти ещё не должно было.

   Вот сегодня день действительно добрый, действительно весенний! С 1-го по 3-е апреля хоть и стояла оттепель, хоть и таял интенсивно снег, но для меня лично, для моего настроения такие дни – испытание. Я чувствую себя счастливым, когда светит солнышко. И пусть день будет морозный. Только бы ярко светило солнце на голубом безоблачном небе! Вот так, как сегодня!

     В спецотдел стояла длиннющая очередь. Когда я зашёл в кабинет, на часах было уже шесть минут шестого вечера. Это означало, что сверять карточки выходящих на работу начнут с минуты на минуту. Я явно опаздывал на работу. Я торопился.

    В кабинете за столом сидел начальник отдела учёта майор Пермяков. Он порылся в стопке бумаг, достал нужную, пробежался по ней глазами и спросил:

          - Адвоката брать будешь?

    Я уже немного сообразил, что бумага пришла из суда, и пытался разобрать слова, предложения, циферки документа на его столе, «перевёрнутого с ног на голову».

          - Нет. Не буду,- ответил я.

     Майор Пермяков в одной из пустых строчек размашистым почерком написал: «Не нуждаюсь».

        - Подписывай здесь!- придвинул он ко мне листок. Я подписал.- И здесь тоже подпись поставь!- и там я тоже подписал.

      Он забрал бумагу и сказал: «Иди!»

      На выходе я у него спросил, чтобы увериться в том, что правильно разобрал цифры:

         - Суд назначен на 8 мая? В 9-45 утра?

         - Да.

     Я побежал на развод. Еле-еле успел.

   Вечером на работе я расстроился: один знающий человек (хороший знакомый, разбирающийся в таких вещах) сказал мне, что Пермяков меня, как и многих других, обманул. Во-первых, он должен был вручить мне копию присланного из суда документа. Во-вторых, перед подписью он обязан был полностью ознакомить меня с текстом документа. В-третьих, на представленные вопросы я должен был написать ответ собственноручно.

  Зачем майору Пермякову нужно обманывать заключённых? В данном случае угадывается банальное нежелание работать – это инфекционное, паразитирующее «заболевание» 99% сотрудников, в частности, этого пенитенциарного учреждения. Дело в том, что на каждого отбывающего из колонии заключённого отделу специального учёта необходимо подготавливать документы: готовить к отправке личное дело, просматривать, чтобы не оставалось никаких недочётов. По-видимому, это занятие кажется хлопотным. Поэтому проще всего попытаться обманным либо ещё каким-нибудь путём добиться отмены этапирования.

   В чём состоял или состоит фокус майора Пермякова? Он задал мне вопрос, записал при мне мой ответ и попросил расписаться под ним. И потом как бы между делом попросил расписаться ещё в одном месте. Обычно люди «подмахивают» не глядя. Следующий шаг: я ухожу, а уважаемый гражданин майор той же рукой, тем же почерком, что и ниже, вписывает в нужном месте: «Прошу провести рассмотрение моего дела без моего участия».

    Конечно, у меня подпортилось настроение: столько много времени и моральных сил ушло для того, чтобы добраться, наконец, до суда, участвовать в рассмотрении своего дела и, может быть, при необходимости озвучить и разъяснить свою позицию! Каково осознавать, что вдруг по чьей-то безалаберности, нежеланию исполнять свои обязанности всё это в столь краткий миг как «росчерк пера» - все эти усилия могут развеяться как туман.

    Чтобы предупредить нежелательное для меня развитие событий, вчера же на работе я написал заявление в районный суд с просьбой провести заседание в моём присутствии. Ночью, возвращаясь с работы, бросил заявление в ящик. В понедельник попытаюсь пробиться в спецотдел и отдать лично в руки майору Пермякову копию заявления (для верности!).

   Итак, на данный момент точно известна дата рассмотрения и время. Моё участие, а значит и моё этапирование пока под вопросом: если заявления благополучно дойдут до адресата, то этапируют.

  Кажется, на этот раз весна-красна наступила бесповоротно! Сегодня посматривал на термометр, установленный в нашей курилке – температура умеренно держится на отметке плюс 10. Капель капает только с тех крыш, которые расположены на северной стороне – только на них остались ещё жалкие горсточки снега.

   В верхней части колонистского плаца, возле клуба и до «каланчи», снега и вовсе не осталось. Там даже почва начинает подсыхать. Местные любители футбола этому обстоятельству очень даже радуются: в ближайшие выходные, после перерыва из-за слякоти, наконец-то можно будет возобновить футбольные баталии между отрядами!

        А вот остальная территория учреждения продолжает оставаться проблемной.

    В пятницу вечером услышал, что вызывают в спецотдел. Я схватил ещё одно заранее написанное заявление и побежал в штаб. В штабе принимала женщина, но документ мой она не взяла, сказала, что жалобы и заявления принимаются по понедельникам и четвергам. Спорить было бессмысленно, и я ушёл.

     Вчера, в понедельник, в спецчасть я попасть не сумел: приезжали какие-то два прокурора, инспектора позакрывали все локалки, и я не смог выйти. Когда вышел на работу, забежал в спецотдел, но там была уйма народу, и стоять в очереди было бесполезно.

    Я пришёл на работу, подписал конверт и отправил заявление обычной почтой. По установленному порядку вещей меня должны будут вызвать и уведомить об отправке письма.

    В выходные размышляя, вновь интересовался мнениями «бывалых» и «небывалых» (по поводу вызова/невызова меня на рассмотрение ходатайства). Услышал я много разных мнений. В конце концов бросил думать об этом. Будь что будет! Но всё равно я веду приготовления к поездке.

    Я разгружаю свою тумбочку и вещевую сумку. Размышляю, что можно взять с собой, а что оставить. Вот пропуск, которым я пользовался, когда работал в клубе; накроватная бирочка, которая висела у меня в 6-ом отряде. Причём, важна не сама бирочка, а фотография на ней. Она сделана весной того года, когда меня впервые привезли из районного изолятора временного содержания в областной следственный изолятор. У меня ещё волосы даже длинные! Ещё один фетиш – чётки, сделанные в тюрьме. Я помню, когда я их сделал, то было во мне огромное желание сохранить их до конца срока. Пока удавалось, но «выживут» ли они на этапных шмонах?

    Этот предстоящий этап был для меня очень важен. Во-первых, по истечении семи лет мне предоставился шанс ходатайствовать перед судом о досрочном освобождении. А кому не хочется освободиться раньше срока? Во-вторых, за эти долгие семь лет и зим у меня появилась возможность в первый раз покинуть это учреждение, в котором мной был исследован каждый сантиметрик пространства, и увидеть что-то новое, у меня появилась возможность познакомиться с новыми людьми. Этапирование на суд мне представлялось как путешествие, возможность повидать мир.