День длиною в десять лет. Роман

Роман «День длиною в десять лет»

Глава 13

"Три заветные буквы"

   В последние недели у меня выдался не простой промежуток времени. Как-то моя душа не может найти покоя, мечется. Конечно, можно предположить, с чем это связано. Одна из них – безусловно, перепутье моей «судьбинушки-кручинушки». Всё как-то ждал этого заветного числа, думал, что когда его преодолею, начнётся какой-то деятельный процесс, что-то сдвинется с мёртвой точки, в которой я «застыл» на года. Но число отщёлкнуло. После него пробежал почти месяц! А по сути дела воз и ныне там!

   УДО. Три заветные буквы. Этот вопрос в нашем учреждении в настоящий момент решается супертяжело. Можно сказать, вообще не решается. Последний массовый «исход» осужденных из этой колонии по УДО происходил ещё в декабре 2006 г. (27 человек за месяц). За январь 2007 года - 17, за февраль – 3, остальные месяцы – 0. С 2007 г. были годы, по итогам которых по УДО не уходило ни одного человека. Более-менее официальное объяснение этому в середине прошлого года предложил инструктор ОВРсО, приехавший из областного центра. Согласно его словам, судьи резко снизили количество положительных вердиктов по УДО «из-за неблагоприятной криминальной обстановки в области» и большого процента «возвращенцев» - осуждённых, совершивших повторные преступления в период условно-досрочного освобождения (и зачастую более тяжких).

   Я в этой ситуации легко понимаю позицию обеих сторон (и общество, и заключённых): первые пытаются оградить себя от преступности, вторые пеняют на нормы закона и Конституцию!

   Освободиться условно-досрочно из этого учреждения мне вряд ли «светит» даже в том случае, если за меня будет ходатайствовать администрация колонии (районному суду не хочется брать ответственность, пусть даже моральную, и выпустить в район человека, представляющего особую опасность для общества). Поэтому самый логичный для меня вариант – движение по так называемым «социальным лифтам» (улучшенные условия содержания – колония-поселение – УДО). Думаю, только в этом случае у меня есть реальный шанс «откусить» часть срока. Параллельно с этим я иногда пишу по выходящим поправкам. Результат пока нулевой. Но мне некуда торопиться!

   Через 2/3 срока, которые истекают в этом году, реальные шансы на УДО не появятся. Из нашей колонии досрочно отпускают только в гробу (ирония!), хотя по закону мы имеем на это право. Единственное, что реально осуществимо в моём случае по истечении положенного срока – колония-поселение (а там, как Бог даст!). Если не въеду где-нибудь в «косую», то в планах сменить место жительства в начале (середине) следующего года.

   Позавчера встретил оперативника нашего отряда Вадима Николаевича Титова. Помимо прочего (подумал, почему бы и нет) спросил, что думает в его лице оперативный отдел о моём возможном УДО? «Оперативный отдел» насупил брови и спросил: «Сколько хочешь оставить?»

          - Три с копейками.

          - От скольки?

          - От десяти.

          - А когда «трёшку» разобьёшь?

          - В феврале.

          - Вот в феврале и напишешь заявление.

   И всё! Что тут скажешь?

  С образцами характеристик у меня пока «не растёт». Появились некоторые вопросы: имеет ли право наша начальница писать характеристику? Должен ли её подписывать начальник производственного отдела? Должен ли подписывать зам. нач. колонии – начальник Центра? Кто на ней поставит печать? Что делать, если мне откажут в характеристике? Если подавать характеристику в готовом виде, не заподозрят ли чего? Не появятся вопросы, типа: где взял? кто написал?

    Устал. Устал уже обо всём этом думать. И не думать не могу. Стал какой-то беспокойный, безынициативный, бездеятельный.

    Погода-то стоит на улице, вы заметили? Утром проснулся, оделся, вышел из отряда – сыро всё! То ли воздух на улице до такой степени «промокрел», то ли это дождик какой-то прокрапывал – мне показалось, что на моё лицо летели брызги влаги.

   Что это творится с природой!? Хотя я, конечно, не воспринимаю всерьёз. В связи с этим на ум приходит известное, должно быть, всему миру предсказание конца света. Может быть, это предзнаменование последних времён? Шутка ли такое «беснование» природы?! Однако в каждой шутке есть доля правды.

  Последние дни была гололедица, скользко. Вчера, например, санитар (осуждённый) из здешней «залечебницы», поскользнувшись, распластался и сломал руку. Удивительно, подобные случаи происходят из года в год! Но складывается такое впечатление, что нашим «хозяевам»- администрации, на которую государство возложило бремя власти казнить и миловать, до этого совершенно дела нет. Естественно, когда их по-настоящему заботит состояние пешеходных дорожек – если на горизонте появляется какая-либо комиссия или проверяющие - не дай Боже кто-нибудь из начальства ушибёт свой копчик. А зек – что! Зек – нелюдь!

   Сегодняшний день совсем меня удивил: на улице определённо наступил ранний апрель! Свои валенки-снегоступы я давно заложил за батарею. В последнее время ходил в своих кирзовых «полуботинках»: голенища у сапог прохудились на местах сгиба, и я их отрезал. Сегодня даже они намокли. Пришлось переоблачаться в резиновые сапоги. Хожу по улице – где-то растаяло так, что земля обнажила своё естество. Снег до крайности разрыхлился; покрытые льдом лужи – растаяли. Иду, кручу недоумённо головой, а на меня сверху – чи дождь, чи снег, не пойму. Какие удивительные времена настали, какие перемены в природе происходят на наших глазах. Как здесь не поддаться на модное нынче: «Конец света!»

   Позавчера в промзону выходила наша начальница, Инна Петровна Черанева, приводила с собой «табун» женщин из производственного отдела, отдела сбыта, отдела снабжения – так называемая ежемесячная «комиссия по качеству». Каждый месяц эта сборная команда производственников ходит по цехам на предприятии. Чего ходят, чего смотрят – кто их поймёт. Эта группа «в полосатых купальниках» со стороны более походит на группу залётных интуристов, которые «ни бельмеса» не смыслят. Их хороводом «водют» по цехам, и сама же Петровна им рассказывает как экскурсовод. Хотя в её обширных познаниях производства я также сомневаюсь: «Вот здесь у нас это… вот здесь у нас то… обратите внимание на это…»

   «Интуристы» хлопают глазами, удивлённо открывают рты, «лазют» пальчиками, суют нос, куда не стоило бы, притом задают они дурацкие вопросы придирчивым тоном начальницы: «А это что за безобразие!?»

   И хочется ответить в сердцах, простите меня: «Курица ты, безмозглая, так положено по технологии!» Но вовремя одёргиваешь себя, «наклеиваешь» на лицо подобострастную улыбку и извиняющимся заискивающим тоном вкрадчиво шепчешь: «Виноват-с. Пренепременно исправлюсь!»- более по уставу не положено. А ежели ж чёрт попутает тебя, и ты вдруг вежливо-терпеливо начнёшь объяснять, что, мол, она ничегошеньки не понимает и лучше бы от стыда подальше помалкивала, лишний раз не выпендривалась…

     Ой, что тут начинается! Короче, сразу вспоминают твоё «происхождение»: «кто ты и кто Я!»

   И вот я подлетаю вострой ласточкой, сизым голубем, подбегаю нашкодившим пёсиком, виновато виляя обрубком драного хвоста:

       - Инна Петровна, можно вас на минутку отвлечь… Я хотел бы попросить у вас прощения за свой поступок. Ну, из-за того злополучного рассказика…

   Я было начал, намереваясь изложить всё, что наварилось по этому поводу у меня в голове. Тщательно подбирая слова, призывая всё своё умение витиеватого красноречия…

     - Я ждала, что ты извинишься передо мной, Николаев! - как серпом … резанула она. Я, признаюсь, даже опешил. Я сделал первый шаг (всё-таки зек же). Дал начальнице великолепную возможность достойно и дружелюбно покончить с этой глупейшей историей. Но Петровна приняла за чистую монету моё унижение и с ещё большим нахрапом навалилась на мою трепещущую душонку:

     - Я тебя, Николаев, не поняла… этот рассказик. Я вообще твой поступок не поняла (контекст: как ты мог, мерзавец!.. как духу у тебя хватило на такое!.. как ты посмел мне такое!.. эти грязные намёки… меня высмеять, ты!..)

  Я рассыпался в мелочных извинениях, что-то невнятно лепетал, падал в ноги, бил челом, взывал к милосердию, великодушию: «Моя госпожа, прости раба твоего, прости дерзость мою несусветную»- где-то в этом ключе были мои вопли о пощаде!

    «Милую,- типа произнесла она,- работай пока…»

   Что ж эта маленькая процессия удалялась с глаз моих долой, оставляя меня наедине с моими путаными мыслями, глубоким недоумением, смешанными чувствами.

    Я стоял, опустив руки, понурив взор, размышлял: да что ж это такое, что происходит со всеми ими… или это уже со мной что-то происходит? Средь ноября полился дождь – люди говорят: конец света наступает. Я написал треклятый юмористический рассказ, намеревался позабавить, развеселить – посчитали меня пошляком, наглецом. И ведь даже любой дуре было бы понятно, что зек не осмелился бы никогда на дерзость в прямом смысле, да и с чего бы вдруг? А эта безапелляционно восприняла всё в превратном смысле и именно на свой счёт!

   «Что же это такое, в самом деле!»- недоумевал я. Недоумевал-недоумевал и вдруг понял: эврика! Это ведь любой дуре было бы понятно! А наша начальница… - она ведь не дура, а образованный интеллигентный человек! Поэтому и не поняла – она же не дура!