День длиною в десять лет. Роман

Роман «День длиною в десять лет»

Глава 12

"Эмоции «зашкаливают»: я рабочий или «отэкашник»?»"

   Эта рабочая неделя вымотала у меня все силы. Они оскудели настолько, что я решил: в выходные не пойду на работу даже под страхом расстрела. Целый месяц цех производил только пиломатериалы. В понедельник стали ударными темпами сколачивать кабельную тару. Мне бы что: работай потихоньку-помаленьку, ходи-гуляй туда-сюда – нет, Николай Николаичу надо повредничать-покапризничать: «это сделали не то, это сделали не так!» В итоге завалил весь цех забракованной продукцией, у работяг «всю кровь выпил», себе нервы потрепал, добавил работы всем выше крыши. Заходил в цех в 7-30, а вылазил оттуда в пятом часу вечера. Сам накатался из одного конца цеха в другой барабанных «щек», набегался с молотком, наколотился гвоздей до такой степени, что в бытовые помещения заходил, пошатываясь, грязный, в пыли, в опилках от сапог до головы грязнее тех же рабочих, которые в цеху трудятся. «Замаскировался» так, что по виду точно уж не определить кто я: рабочий или «отэкашник».

  Иногда порой задумываюсь, зачем мне это? (я имею в виду быть не как все). Может, гордый слишком, тщеславный? Пытаюсь как-то от других обособиться, выделиться. А ещё я любитель крайностей. Золотая середина – это точно пока не моя стихия. Причём, не могу сказать, что крайности облегчают мне жизнь. Скорее наоборот, очень осложняют. Бывают времена, когда я пытаюсь себя контролировать, «держать в борозде», но это ненадолго. Потом всё вновь возвращается «на круги своя».

  Не сдаюсь, пытаюсь экспериментировать, перенимать понравившиеся качества у других людей, избавляться от того, что мне в себе не очень нравится.

  Особенно в последнее время ополчился на свою внутреннюю эмоциональность, веду с нею брань каждодневно. Стараюсь ограничить её влияние на мою жизнь (она огромна!) До сих пор памятую результат одного теста: эмоционально неустойчив. Эмоции время от времени захлёстывают меня с головой и зачастую принятые под её влиянием решения бывают неверными.

  И в эмоциях, сколько я себя знаю, у меня тоже преобладают крайности. Особенно меня мучают эмоции, связанные с негативом. Я стараюсь (и буду), сколько возможно корректировать свою личность! (Правда, какая-то «болтология» получилась?)

   Работа в эмоциональном плане тяжёлая. Конфликтные ситуации происходят ежедневно (естественно, кому понравится, когда у него стоят над душой!), случаются даже угрозы! Но я к ним отношусь равнодушно. Цех состоит из двух этажей. Хотя про «отэкашников» и сложилась молва: «Да они весь день ничего не делают!», лично я целый день разрываюсь между этажами, кружу ястребом над каждым станком, дотошно измеряю каждую досочку и … настаиваю (неотступно) на своей позиции: «Ребята, если вы пришли работать – работайте на совесть, а если нет… - то «чё» вы «ваще» сюда припёрлись!» Вам должно быть известно, что русский язык заключённые понимают плохо, поэтому приходится прибегать к словосочетаниям из «народного фольклора»!

   И всё-таки 2 месяца работы, миллионы убитых клеток (нервных) дали свои результаты: мои мужички стали работать чуть-чуть усидчивее. Конечно, предстоит ещё многое. Я думаю, что справлюсь!

  Признаюсь, писать эти строки мне удается с трудом. Возможно, эти трудности возникают из-за моего нежелания правильно организовать правильный режим дня, сделать над собой усилие и заняться делом вместо праздного времяпровождения. На своей работе я иной раз пытаюсь выкраивать времечко, чтобы написать о чём-нибудь несколько строк. Под гул машин, снующих туда-сюда людей, любопытствующих взглядов написать что-то толковое, вразумительное, согласующееся одно с другим весьма проблематично. Прибавьте к этому отсутствие стола и стула и завсегдашнее внутреннее беспокойство: о том, что там, без моего надзора, возможно, выпускается брак, или о том, что извечная людская злобная зависть насплетничает всему миру, что этот «отэкашник» плохо работает, пишет или книжки читает с газетками. Поэтому, написав несколько невнятных слов или предложений без мысли, срываюсь с места и мчусь по цеху, проверяя и вымеривая то, что вымерял с десяток минут назад. А ведь мысль и … как это … вдохновение ожидать меня на старом месте не будет. Я приду, - а их уже нет! И вновь, ожидая «у моря погоду» (или, как это говорится, - вымаливая?), прислонюсь к стеночке и шепчу-бурчу под нос какую-нибудь абракадабру, призывая капризных и обидчивых посетителей предстать передо мною, чтоб взыграла мысль, заискрилось, зафонтанировало воображение и окутала розовым пологом властительница-вдохновение… Куда уж там! Шум, лязг, скрип, снующие любопытствующие люди не дают мне сосредоточиться, поймать за хвост эту самую мысль – Жар-птицу. А ещё это мучительное, выматывающее нервы беспокойство о том, что … Я уже об этом писал, к чему повторять заново.

   Вечером отряд. После проверки все галопом несутся в телевизионную комнату, чтобы окунуться в манящую реку грёз, лживых восторгов и переживаний, которые в изобилии дарит голубой свет экрана.

   Кто-то в голове, строптивый и непокорный, колотит по стенам, кричит, визжит, хнычет, истерит противным писклявым голосом: «Я уста-ал, дай мне покой!... Чаю хочу, чаю, с конфеткой или сладким обязательно!.. Нету? Достань, найди и обязательно, чтобы чаёк покрепче был!.. Иди! Сделай что-нибудь. Покой и наслаждение… Зрелищ… Хочу, хочу, хочу…»

   После рабочего дня нервы напряжены до предела. Нервы звенят, как струнки: дрынь, дрынь! А ноги гудят: гу-у-у! Дрынь-дрынь, гу-у, гу-у… В голове сплошная свистопляска, полная каша, нелепица. Мысли скачут и напрыгивают друг на друга. Несут какую-то околесицу: «Мы весёлые медузы… мы похожи на арбузы». Бред!

   Может, действительно, заварить чаю покрепче и обязательно с конфеткой?! Пойти в «телевизионку», сесть поудобнее, протянуть ноги и «присосаться», как все, к этому мерцающему голубому огоньку, покрывающему всё забвением, уносящему в далёкий и прекрасный другой мир, откуда не чувствуется гудение ног, напряжение нервов, где не одолевают глупые мысли?!

   Потом сразу в кровать. Свет в помещении потух. Понемногу затихают разговоры, всё реже слышится скрип кроватных пружин. Сознание медленно возвращается и, не успев коснуться земли, меркнет. Свет потушен!