Материалы о проблеме винопития и табакокурения

Горбачёвский «полусухой»

(или история о том, как дядя Миша народ трезвил)

    Дядя Миша, конечно же, дал маху! Споры об эффективности горбачёвских реформ не утихают до сих пор и не утихнут ещё долгое время – миллионы сердец по всему Советскому Союзу, по всей нашей обширнейшей бескрайней стране разорвались в клочья от перестроечного синдрома. Немалой критике подвергается административно-запретительная кампания первого и последнего президента Союза Советских Социалистических Республик, стартовавшая в середине 80-х г.г.

 

   Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 мая принято Постановление «О мерах по усилению борьбы против пьянства и алкоголизма, искоренению самогоноварения». По значимости и масштабам действия Постановления – равного ему не наблюдалось в нашей стране со времён «сухого закона» 1914 г. Поэтому, отметив инициативу правительства, с лёгкой руки его можно назвать вторым «сухим законом», идея которого заключалась в сокращении производства и потребления алкоголя.

 

   Если о благотворности влияния и последствий первого сухого закона никто не спорит (может быть от того, что мало, вообще, кто о нём знает), то когда речь заходит о горбачёвской кампании, становятся в очередь многочисленные жаждущие кинуть свой камешек в горбачёвский «перестроечный» огород. Существуют как сторонники, так и противники второго «сухого». По-видимому, из-за последствий предпринятых мер «по неосторожности», в гуще собственного народа у Михаила Сергеевича почти нет почитателей его политического гения. Куда ни кинь взглядом, кого ни спроси, обнаруживаешь одни только едкие негативные выбросы эмоций по отношению к его деятельности на посту главы государства. Чего стоит, по крайней мере, раздражение учёных АН СССР по поводу беспрецедентной, беспощадной вырубки виноградников. Не в силах что-либо изменить, учёные люди с горечью наблюдали за очередной очевидной глупостью застойной власти, действия которой были похожи на истерику безумной женщины. На ум приходит сравнение поступка Михаила Сергеевича с поступком Никиты Сергеевича Хрущёва, когда тот задался взбалмошной целью засадить пахотные территории страны кукурузной культурой. Много ли хорошего из этого вышло?

 

   Во  всяком случае,  любая  инициатива  по  вытрезвлению  народа  должна  быть  восхвалена  как благородный почин (с оговоркой, если этот почин не является частью многоходового плана, который, по замыслу, должен привести отечество к ещё более худшему результату, чем прежде). По плодам распознаётся всякое древо, приносящее их.

 

    Антиалкогольная кампания Горбачёва также имела свои «перчики». Что касается пива, то запрет на него не был введён. В народе его называли «безалкогольным», так как процент содержания алкоголя в нём был настолько низким, что этот напиток не воспринимался как спиртное. В 70-80-е годы, в переводе на 1 г алкоголя, пиво было дешевле водки. На 1 копейку можно было приобрести 1,2-1,4 г пивного алкоголя и всего лишь 0,5 г водочного [25]. В 1981 г. было введено ограничение на продажу спиртного. Винные отделы открывались с 11 утра и работали только до 19 вечера. Пива, как алкогольного напитка, эти ограничения не коснулись. Различного рода пивнушки с самого утра заполнялись «почтенной», преимущественно, мужской публикой. За неимением, вернее, по причине дефицита более крепкой алкогольной продукции «догонялись» пивком.

 

    На крепкие алкогольные изделия был введён лимит. Предполагалось, что население будет приобретать алкоголь с ограничениями, т.е. по талонам. Хотя, как ни странно, при желании водку можно было приобрести и без них. Например, жители районов Кировской области, граничащих с Удмуртией, иногда пускались в «алкогольный вояж» в г. Глазов, где водка продавалась без ограничений. Так же жители районов ездили и в областной центр, г. Киров. В здешних магазинах, хоть и продавали только по две бутылки на руки, зато совершенно без талонов. А сколько предприимчивых дельцов отправлялось в Москву закупаться почти что «золотым» напитком, который, естественно, потом сбывался с «накруткой» по деревням и весям необъятной Родины.

 

    В некоторых исключительных случаях горячительные напитки можно было выписать вполне легально: по справке из ЗАГСа на свадьбу или на похороны, отоваривались по ящику спиртного. Так что знаменитые «безалкогольные» свадьбы следует признать фикцией, необходимой лишь для пропаганды «победы» трезвого образа жизни граждан. И чего только не подавали собравшимся гостям под видом компота или чая. «Начаёвничались» до такой степени, что, как говорится, «мордой в салат». Конечно же, были исключения из правил. Эти случаи происходили настолько редко, что о них никто и не помнит.

 

   Гораздо приятнее было говорить о положительных моментах «полусухого» закона. По оценкам ЦСУ СССР, продажа алкоголя за июнь-сентябрь 1985 г. упала на 25%. На 52% уменьшилось количество магазинов, торгующих вино-водочной продукцией [5,254]. В 1986-87 гг. рождалось по 5,5 млн. младенцев в год, что на полмиллиона младенцев больше, чем за предыдущие 20 лет. Годовая смертность сократилась на 200-300 тыс. человек. Продолжительность жизни увеличилась на 2,6 года. Повысилась производительность труда, уменьшилось число прогулов, поступление в бюджет средств от продажи неалкогольных видов продукции увеличилось в разы [6]. С 1984 по 1987 годы производство вино-водочной продукции снизилось на 617 млн. декалитров (на 44%). Прогулки, неявки, простои уменьшились на 30%. В результате ограничений перестали употреблять 23% мужчин и 27% женщин [17].

 

  По данным Социально-экономического отдела ЦК КПСС, продажа водки за период 1984-1991 гг. уменьшилась с 286 млн. декалитров до 205 млн. декалитров. Потребление алкогольных напитков из госресурсов на душу населения снизилась с 8,4 л до 4,6 л чистого спирта [24].

 

    Следует для ясности отметить, что приведённые выше цифры – официальные статистические данные. На самом деле, реальная ситуация по стране была похуже и выглядела не так оптимистично. Довольно-таки скоро стало понятно, что антиалкогольная кампания «минерального секретаря», не успев толком начаться, забуксовала и выдохлась. План заботливого генсека, заключавшийся в оздоровлении общества радикальными методами: прекращение производства вина (но заводы работали), масштабная вырубка виноградных плантаций (но спирт можно получать из чего угодно), ужесточение уголовной ответственности, административно-принудительных мер – провалился подобно линкольновскому в Америке.

 

  Особенно этому способствовал мягкий вариант «сухого» закона. Искусственно созданный дефицит алкогольной продукции поднял до небывалого уровня спрос населения. Бутылка водки стала самой твёрдой валютой, за которую «всё продавалось и всё покупалось», которой получали и расплачивались. Хуже всего – вследствие недостатка легальной вино-водочной продукции - народ стал искать альтернативные виды «питий». Потреблялись совершенно невозможные вещи: муравьиный спирт, политура, розовая вода, огуречный лосьон, тройной одеколон, технический спирт, ацетон, тормозная жидкость, химическая отрава для тараканов «Дихлофос», который для более дурманящего эффекта «пшикали», например, в пиво. И это только часть наименований, употребляемых населением алкоголесодержащих жидкостей. Конечно, кто-то варил и самогон на свой страх и риск, ежечасно опасаясь властного стука кулаком в двери: «Откройте, милиция!» Большинство «выпивох» считало для себя более простым и безопасным делом сходить в ближайший универмаг и купить несколько флакончиков «тройного».

 

     Подобное явление в Советском Союзе стало настолько массовым, что даже мне в детско-подростковом возрасте случилось несознательно поучаствовать в качестве посредника в торгово-потребительской цепочке «продавец – недобросовестный покупатель». Будучи проездом с родителями в одном из городов Восточной Украины, мы оказались в универмаге. Пока родители ходили по отделам, ко мне подошёл мужчина с изрядно потрёпанным видом и очень просил меня приобрести пару флаконов тройного одеколона. «Мне не продадут!»- отчаянно-уныло прохрипел мужик, кивая на продавца. Я не сообразил сразу, для чего дяде потребовались аж целых два флакона, и почему ему «не продадут». Со скомканной денежкой, которую мне всучил странного вида человек, я зашёл в отдел и попросил продать мне одеколон. Тётенька как-то очень странно, подозрительно посмотрела на меня, но отпустила товар. Отдавая на улице мужчине одеколон, я, наверное, был красный как рак, потому что медленно, но до меня всё-таки дошёл истинный смысл состоявшейся только что сделки.

 

    С большой долей вероятности надо полагать, что одной из причин краха антиалкогольной кампании в конце 80-х являлась элементарная неготовность (в первую очередь моральная) советского общества вдруг совсем отказаться от спиртного (может, потому так долго готовились к принятию «сухого» закона 1914 года?). В горбачёвской кампании выглядели очень даже неплохо, однако действительность, бытовавшая вне официальных докладов, всевозможных отчётов, «правильной» статистики уже ужасала. Один из радикальнейших сторонников трезвого образа жизни академик и профессор Ф.Г. Углов обратился с открытым письмом к М.С. Горбачёву, в котором выражалась глубокая скорбь и озабоченность складывающейся в стране ситуации, связанной с алкоголеупотреблением: «Если не будут приняты немедленные и самые решительные меры, то тяжёлые последствия для народа и страны наступят очень скоро и окажутся необратимыми» [24,14]. По крайней мере, в одном знаменитый академик оказался прав: тяжелейшие последствия грянули очень скоро. И, забегая вперёд, «последствия» для народа страны по итогам 20-летнего периода пока ещё продолжают оставаться, к сожалению, «необратимыми».

 

    Бесспорно, на начальном этапе реализация запретительных мер позволила оздоровить ситуацию на производстве и в быту. В дальнейшей перспективе они должны были, по замыслу, ещё более благотворно отразиться на жизнедеятельности нации. Но произошло нечто такое, что в короткий срок превратило благой почин в страшное бедствие, последствие которого – морально-нравственная, социально-экономическая, культурно-интеллектуальная деградация советского и постсоветского общества. В итоге короткая победа превратилась в крупнейшее поражение. Его результаты мы ощущаем и поныне.

 

    По-прежнему широкая общественность пребывает в глухом неведении относительно причин провала горбачёвского «полусухого». До сих пор всяк на свой лад трактует эту ситуацию, опираясь, преимущественно, на собственный опыт и доступную (не всегда достоверную) информацию.Навряд ли истинные обстоятельства, согласно которым следовали указы, постановления, дополнения, решения высших должностных лиц страны вплоть до сановников низшего ранга будут опубликованы, официально признаны в ближайшие десятилетия. Потому что, как кажется иной раз, наблюдая за событиями современности, развязка затянувшегося конфликта ещё долго не наступит.

 

     Игнорировать участие «тёмных» сил, преступно воздействовавших ил по каким-либо причинам халатно бездействовавших в то время, когда могучая держава падала в пропасть, не стоит: флаги и флажочки этих сил настолько многочисленны, что при попытке более пристального рассмотрения пестрит в глазах. Каждый преследовал собственные интересы, личную выгоду.

 

  «…Благая идея «отрезвления общества» оказалась настолько дискредитированной, что и сегодня большинство даже весьма просвещённых наших сограждан считают её надуманной, а любую деятельность по её реализации – профанацией или того хуже»,- комментировал ситуацию начальник Управления профилактической службы МВД СССР Б. Воронов в 1991 г. [24,5].

 

   О силах, которые, так или иначе, были непосредственно заинтересованы в провале закона, отмене ограничительных мер, уже упоминалось ранее. И снова, в который раз это «им» удалось. Снова был допущен пьяный разгул, дестабилизация обстановки накануне смены режима. Горбачёвский «полусухой» с великим треском провалился, рухнул и Советский Союз. Канул в лету сам Горбачёв как политический деятель, отрицательный персонаж, сыгравший главную роль в разворачивающейся драме.

 

     Антиалкогольная  кампания  сдержала  на  время  рост  алкоголизации населения, даже на короткий период улучшила статистические данные. Но под внешней благополучностью скрывалась омерзительная прогнившая действительность. Прекратили своё чарующее воздействие к концу уже явно символические ограничительные меры. Занавес пал и обнажил взору миллионов ужасающее положение вещей. Алкоголизм стал с лихвой навёрстывать упущенное в результате реформы, собирая обильную жатву, шествуя с высоко поднятой головой по территории бывшего Советского Союза.

 

   Обернувшись во времени чуточку назад, дополню, что по заказу правительства СССР несколько независимых друг от друга исследовательских групп приступили к изучению алкогольной ситуации в стране. Работа учёных велась на протяжении четырёх лет с 1976 по 1980 год. Выводы специалистов оказались неутешительными: по их оценке алкогольная проблема в СССР характеризовалась как остро критическая, быстрыми темпами приближающаяся к катастрофической. Обработав полученные данные на основе собранной информации, исследователи представили в Северный отдел Госплана СССР свои рекомендации. Выводы экспертов были удивительно единодушны. Суть рекомендаций заключалась в следующих положениях: сделать бюджет страны не столь зависимым от алкогольных инъекций, оживить экономику за счёт расширения товаров народного потребления, развить гражданский досуг, организовать эффективное лечение алкоголиков, провести разъяснительно-профилактическую работу, нейтрализовать «теневой» оборот алкоголя, сформировать в обществе отрицательную позицию по отношению к пьянству, приблизить цены на спиртное к реально рыночным стандартам [6].

 

     Сомневаться не приходится, что с рекомендациями учёных политическая элита была ознакомлена. Но, вероятно, умышленно или неумышленно должных выводов сделано не было. При подготовке к антиалкогольной кампании и в процессе её проведения не был в достаточной мере учтён собственный огромный исторический опыт, опыт борьбы за трезвость зарубежных стран.

 

   На  фоне  лжи  и  обмана  повседневной  жизни антиалкогольная программа выглядела вяло, неубедительно. Правительство усиленно делало вид, что заботится о здоровье и благоденствии граждан. Граждане государства делали вид, что они слепо доверяют своему правительству.

 

   Но кнут в одночасье исчез, отпала необходимость притворяться. Будущее обещало безграничную свободу – народ сорвал маску и показал своё истинное, обезображенное за десятилетия настоящее лицо. В едином порыве он рванулся, наконец, в то «светлое и радостное» будущее всей душой и всем сердцем (как это мог сделать один только российский народ). Но, как всегда, без трезвого размышления холодным рассудком, которого нам недоставало во все времена, над последствиями этого порыва. Каждый хотел эгоистично, в одиночку насладиться вдруг обретённой свободой (кто как понимал), зачерпнуть побольше «блаженства» в свою «ложку-поварёшку», которое обещали в течение десятилетий и … захлебнулись от нахлынувшего «райского наслаждения», «неограниченной вседозволенности, импортированной западными демократическими институтами».

 

    В начале 90-х годов произошёл резкий скачок потребления алкоголя, в результате чего за короткий период времени антиалкогольной кампании померкли на фоне побед алкоголизма, охватывающего всё большее количество людей. Население пило, прямо-таки упивалось, как говорится, всем, что «горит». Лишь бы это «горючее» имело заветный градус. По уровню потребления алкоголя Россия прочно утвердилась на 1-ом месте в мире (второе – Франция). На душу населения приходилось 13,0 л. чистого спирта в год [17].