Материалы о проблеме винопития и табакокурения

"Сухой закон и его последствия"

   Сухой закон – экстраординарное явление за всю историю мирового пьянства. Во всяком случае, мало кто будет спорить, что это самое трезвенническое движение, ставящее своей задачей вытрезвление народа в рамках целой страны! Из художественной литературы, впечатляющих западных фильмов о гангстерах-мафиози нам, современникам, хорошо известно о сухом законе, который действовал в США 20-х гг. Однако, мало кто догадывается, что опыт введения сухого закона впервые был проведён в имперской России.

 

   Отрицать не следует: к началу XX века уровень потребления алкоголя в Российской империи подскочил и в преддверии введения ограничительных мер достиг 4,7 л чистого спирта на душу населения. Существует мнение, согласно которому считают, что окончательное решение о запрете продажи водки и других крепких алкогольных изделий царь НиколайII принял под влиянием начавшейся Первой мировой войны, в которую была вынуждена ввязаться Россия. Сказался печальный опыт проведения мобилизации в Армию в период начала русско-японской войны, когда сроки призыва на воинскую службу были сорваны повальным пьянством по случаю проводов призывников [12], [5, 49]. Конечно, сомнительно очень, чтобы единственной причиной, по которой были введены запретительные меры, послужила угроза срыва мобилизации. Скорее всего это был комплекс причин, копившихся столетиями, а катализатором процесса стала разворачивающаяся война. К сухому закону общество двигалось трудно, созревало медленно. По всей вероятности, именно вступление государства в тяжёлый период заставило правительство приблизить это событие, предполагая в этом шаге пользу для обороноспособности страны, усиления мощи тыла.

 

   Августовский запрет 1914 года первоначально был введён в качестве временной меры. Итоги первых месяцев действия ограничительных мер явили и правительству и народу актуальность его продолжения. Беспрецедентное в истории введение сухого закона практически никак не повлияло с отрицательной стороны на внутреннюю жизнь обширного многомиллионного государства: никаких вспышек недовольства, «пьяных» погромов, массовых очередей, запредельного подпольного спроса спиртосодержащей продукции, в том числе денатурата – историей отмечено не было. Страна вела военные действия, и этот своего рода вынужденный «пост» был одобрен подавляющим большинством населения, включая по традиции оппозиционно настроенную к любым реформам правительства партию интеллигенции (чего веселиться, когда вся страна облеклась в траур) [5,50].

 

    Как упоминалось, сначала запрет был введён как временная мера, но и после завершения мобилизации он не был отменён (что косвенно свидетельствует о том, что сухой закон был введён не из-за предстоящей мобилизации. Не произошло даже логичного в этой ситуации ослабления запретительных мер. Наоборот, эти меры были усилены). Постепенно регламент запрета охватил и слабоалкогольные изделия. Высочайше утверждёнными положениями Совета министров от 27 сентября и 13 октября 1914 г. городским думам, сельским обществам и земским собраниям на период военных действий предоставлено право запрещать торговлю спиртным в местностях, находящихся в их ведении. Волею государя право выбора образа жизни было предоставлено совести самого народа [5,57].

 

  Естественно, не обошлось без борьбы.  Влиятельные представители интересов виноделов  и виноторговцев часто с переменным успехом пытались оказывать давление на органы местной администрации с целью временной или частичной отмены запрета. Среди населения активно распространялась реклама кустарного производства хмелей, предпринимались попытки охаивания запретительных мер, извращения реальных фактов, дезинформации о благотворных последствиях сухого закона. Международный комитет виноторговцев, выразив беспокойство и солидарность со своими коллегами в России, критиковал русское правительство через международную прессу [5,51].

 

  А тем временем, какие изменения происходили во внутренней жизни России? Замечательно свидетельство доктора медицины А. Мендельсона, который в своей книге «Итоги принудительной трезвости и новые формы пьянства», выпущенной в 1916 г., восторженно писал: «Произведён небывалый в истории человечества опыт внезапного отрезвления многомиллионного народа, и результаты этого эксперимента… поразительны… По отзыву министра финансов, покупательная сила русского народа и продуктивность труда заводских рабочих увеличилась в чрезвычайной степени, что даёт возможность провести… крупные финансовые реформы. Словом, мы только теперь начинаем знакомиться с истинной мощью русского народа…» [5,52].

 

  Запретительные меры, введённые несмотря на колоссальное сопротивление в первую очередь закулисного международного союза виноторговцев, ознаменовали начало, пожалуй, единственного и самого трезвого периода в нашей новейшей истории. Отрезвление жизни народа привело к резкому снижению преступности, физическому и душевному оздоровлению. Увеличилась производительность труда, существенно уменьшилось число прогулов, что качественно сказалось на состоянии экономики и, естественно, благотворно повлияло на материальное благосостояние населения.

 

  Чтобы не быть обвинённым в голословности своих утверждений, учёный Мендельсон на основе обширного цифрового материала анализирует последствия запретительных мер на изменение жизни общества. Небезынтересно, думается, будет привести некоторые сравнительные данные статистики, который убедительнейшим образом доказывают, что запретительные меры, действительно, имели потрясающие последствия.

 

    В пример можно привести данные о числе арестованных лиц в Петербурге второй половины 1913 г. – 38509 человек. Приблизительно такое же количество было арестовано и во второй половине 1912 г. А вот за тот же период 1914 года, то есть за первое полугодие действия сухого закона, эта цифра сократилась почти в 3 раза и составила 13447 чел. [5,52].

 

     Для отбывания наказания в петроградский городской дом в течение I полугодия 1914 г. Поступило 9717 осуждённых. За первое полугодие 1915 г. Это число составило 3817 чел., т.е. количество осуждённых за преступления сократилось примерно в 2,5 раза. Подобная картина наблюдалась и в Москве: количество протоколов по поводу тяжких телесных повреждений за последние 5 месяцев 1913 г. – 590, за тот же период 1914 г. – 238. Протоколы о драках: 1913 г. – 5035, 1914 г. – в 3 раза меньше. Примерно, такое же снижение преступности и правонарушений наблюдалось в Новгородской, Псковской, тульской и других губерниях! [5,54].

 

    А вот данные по Спасской, наиболее «пьяной» части Петербурга. В полицейском доме среднегодовое количество лиц, подвергавшихся принудительному вытрезвлению, равнялось 11 тыс. человек. За II-е полугодие 1914 г. вытрезвлению подверглось всего лишь 855 человек!

 

   В амбулаториях Петроградского городского попечительства о народной трезвости число новых больных (алкоголиков и запойных): 1913 г. – 1699; 1914 г.: I полугодие – 916, II полугодие – 67. В подобных же учреждениях Москвы: 1913г. II полугодие -1326, 1914 г. II полугодие – 20 человек [5,52-53].

 

   Смертность от алкоголя (в Москве) на 100 тыс. жителей: 1911 г. – 7,0; 1915-1916 г.г. – 2,1; 1917 г. – 1,3; 1918 г. – 3,0; 1919 г. – 1,5; 1920 г. – 0,8; 1921-1922 г.г. – о; 1923 г. – 1,0; 1924 г. – 1,3; 1925 г. – 4,6; 1926 г. – 7,6.

 

    Число психических больных на почве алкоголизма ( по стране): 1913 г. – 10267; 1915 г. – 911 чел. [5,55].

 

   Интересно,  что  запрет  на  алкоголь  благотворно  сказался  и  в  воюющей  армии.  Процент душевнобольных во время Первой мировой войны был в 5-10 раз меньше, чем в период русско-японского противостояния 1905 г. [5,53].

 

  Статистика несчастных случаев на фабриках и заводах показывала, что наибольшее количество повреждений случалось по понедельникам и после праздничных дней. Максимум несчастных случаев приходился на воскресенье [5,53-54]. Широкое статистическое исследование 172 предприятий численностью рабочих почти 215 тыс. человек показало, что производительность труда заметно возросла. В частности, в металлургической промышленности – на 11, 4%; количество прогулов снизилось на 31%, причём у мужчин на 47%, у женщин на 8% [5,56].

 

   Подводя итоги первого года запретительных антиалкогольных мер, А. Мендельсон пишет: «Теперь, когда над Россией проделан опыт отрезвления … вызывающий восторженное изумление у наших заграничных друзей: англичан, французов, шведов, когда этот опыт со всеми его благодетельными последствиями переживается сознательно всем населением, дальнейшая добровольная трезвая жизнь получила в свою пользу аргумент, равного которому не было в истории человечества» [5,56].

 

  Уместно упомянуть о том, что пример вытрезвления в Российской империи, действительно, сильно впечатлил народы мира, в особенности, Европы, население которой испытывало шок от тяжести последствий империалистической войны. Проблема пьянства и алкоголизации не в меньшей степени, а может быть даже в большей занимала просвещённые умы западных соседей. Одна за другой европейские страны начали тяготеть к трезвому образу жизни.

 

    Конечно же, ответом на эти веяния образовалась сильнейшая международная реакция винных магнатов и их лобби, не желавших выпускать из рук важнейшую статью дохода, составляющую заметную часть материального состояния. Не без живейшего участия закулисных интриганов, нечестной подковёрной возни, подкупа и шантажа, провалилось готовящееся обсуждение алкогольной проблемы в Лиге Наций (далёкий аналог современной ООН). В 1922 году последовала отмена сухого закона в Швеции и Исландии; в 1927 году пала запретительная система Норвегии; подорвано тяготение к сухому закону в США, который окончательно был отменён в 1933 году.